Бетси лихорадочно посмотрела на дату отправления телеграммы. Она была датирована… вчерашним числом.

Вот ужас-то!

«Который час? Силы небесные!»

Самолет с теткой на борту должен был приземлиться в аэропорту Бенито-Хуарес полтора часа назад.

«Теперь точно все отправятся в концлагерь».

Это было любимое выражение «последней валькирии Третьего Рейха» (как звала Германгильду мать Элизабет, недолюбливающая немецкую родню).

Мисс МакДугал потянулась было к колокольчику, но тут в комнату пулей влетела Труди. На брюнетке не было лица. Серые глазищи превратились в два чайных блюдца. Маленькие острые грудки бурно вздымались под топиком.

– Т-ты предс-представляешь?! – задыхаясь, заорала немочка с порога. – Здесь! ОНА!

Это «она» было произнесено именно так: все три буквы получились заглавными. Не понять было невозможно. Речь шла, конечно же, о милой опекунше баронессы Регентруды фон Айзенштайн.

– Спрячь меня куда-нибудь! – вопило чадо. – Она же меня просто сожрет с потрохами и не подавится!

– Это кого ты имеешь в виду?! – раздался с порога спальни трубный рык. – Неблагодарное существо!

В комнату величественно прошествовала графиня Германгильда Клюге фон Клюгенау.

«Началось!» – приуныла Бетси.

Но из головы ее не шли два таинственных немецких слова, написанных нетвердой рукой: «Sie bestehen» – «Они существуют».

Глава вторая

Кровавая охота

– Великое множество богов, и добрых, и мстительных, в облике птиц и зверей окружает нас, муисков… – тут Кури поднял вверх указательный палец правой руки и многозначительно посмотрел на учеников.

Мальчишки, разинув рты, внимали словам наставника. Старый ехчки был прекрасным рассказчиком. Лучшим из тех, кто занимался в «кука» обучением воспитанников.